Определение Конституционного Суда РФ от 28.05.2026 № 1499-О

об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Д********а С****я Л*********а на нарушение его конституционных прав пунктом 2 статьи 56, пунктом 1 статьи 237 и статьей 1080 Гражданского кодекса Российской Федерации город Санкт-Петербург 28 мая 2026 года Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д.Зорькина, судей А.Ю.Бушева, Л.М.Жарковой, К.Б.Калиновского, С.Д.Князева, А.Н.Кокотова, А.В.Коновалова, М.Б.Лобова, В.А.Сивицкого, Е.В.Тарибо, рассмотрев вопрос о возможности принятия жалобы гражданина С.Л.Д********а к рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской Федерации, установил : 1.

Решением арбитражного суда, оставленным без изменения постановлениями судов апелляционной и кассационной инстанций, был удовлетворен иск заместителя Генерального прокурора Российской Федерации к ряду физических и юридических лиц, в том числе гражданину С.Л.Д********у, о признании сделок недействительными и возмещении ущерба; с С.Л.Д********а в счет частичного возмещения ущерба в пользу Российской Федерации взыскано принадлежащее ему имущество – доля в уставном капитале хозяйственного общества.

При этом суды исходили, в частности, из того, что ответчики находились под непосредственным контролем иностранных инвесторов и осуществляли деятельность, представляющую стратегическое значение для обеспечения экономической безопасности государства, с совместным умыслом на нарушение законодательства, а также причинение водным биологическим ресурсам существенного ущерба. С.Л.Д*******ч оспаривает конституционность пункта 2 статьи 56 «Ответственность юридического лица», пункта 1 статьи 237 «Обращение взыскания на имущество по обязательствам собственника» и статьи 1080 «Ответственность за совместно причиненный вред» ГК Российской Федерации.

По мнению заявителя, перечисленные законоположения противоречат статьям 8 (часть 2), 17 (часть 3), 19 (части 1 и 2), 34, 35 (части 1–3), 46 (часть 1), 49 (часть 1), 54 (часть 2) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации в той мере, в какой они в системе действующего законодательства по смыслу, придаваемому им правоприменительной практикой, соответственно: позволяют привлекать к ответственности за причинение вреда участника (учредителя) юридического лица без привлечения к ответственности самого юридического лица; допускают обращение взыскания на доли в уставном капитале обществ с ограниченной ответственностью, минуя процедуру исполнительного производства и проведения торгов; допускают солидарное взыскание компенсации вреда на основании формальной аффилированности лиц, без установления всех элементов состава деликта в действиях каждого солидарного ответчика. 2.

Конституционный Суд Российской Федерации, изучив представленные материалы, не находит оснований для принятия данной жалобы к рассмотрению. 2.1. В ряде своих решений Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно указывал, что обязанность возместить причиненный вред как мера гражданско-правовой ответственности применяется к причинителю вреда при наличии состава правонарушения, включающего, как правило, наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступлением вреда, а также его вину; тем самым предполагается, что привлечение физического лица к ответственности за деликт в каждом случае требует установления судом состава гражданского правонарушения, – иное означало бы необоснованное смешение различных видов юридической ответственности, нарушение принципов справедливости, соразмерности и правовой определенности вопреки требованиям статей 19 (части 1 и 2), 34 (часть 1), 35 (части 1–3), 49 (часть 1), 54 (часть 2) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации (постановления от 15 июля 2009 года № 13-П, от 8 декабря 2017 года № 39-П и др.).

Кроме того, как было отмечено в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 8 декабря 2017 года № 39-П, положения статьи 15 и пункта 1 статьи 1064 ГК Российской Федерации в системе действующего правового регулирования не могут рассматриваться как препятствующие суду при определении размера возмещения вреда физическим лицом учесть, в частности, степень его вины в причинении вреда, а также иные существенные обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного дела.

При этом часть первая статьи 1080 ГК Российской Федерации, регулируя вопросы возмещения вреда, причиненного совместными действиями нескольких лиц, в нормативном единстве с частью второй той же статьи и пунктом 2 статьи 1081 этого Кодекса также не исключает учета степени вины лица в причинении вреда при определении размера возмещения (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 27 июня 2017 года № 1369-О и от 25 апреля 2024 года № 878- О). Что касается пункта 2 статьи 56 ГК Российской Федерации, то он содержит общее правило о самостоятельной гражданско-правовой ответственности юридического лица и прямо указывает на возможность установления законом исключений из него.

Данное положение, вытекающее из понятия юридического лица, предусматривающего в том числе его имущественную обособленность, а также наличие у юридического лица собственной правоспособности – как и оспариваемые положения статьи 1080 Кодекса, направленные на защиту прав потерпевших при возмещении вреда, причиненного совместными действиями нескольких лиц, – не предполагают их произвольного применения судом, в том числе при рассмотрении вопросов о привлечении к имущественной ответственности учредителей (участников) и руководителей юридического лица, и не могут расцениваться как нарушающие конституционные права заявителя, в деле с участием которого суды пришли к выводам о доказанности совокупности условий, необходимых для удовлетворения требований о взыскании ущерба (в том числе причинно-следственной связи между возникшим ущербом и действиями ответчиков), а также о том, что руководители и владельцы юридических лиц, ответчиков в данном споре, прикрываясь имущественной обособленностью и самостоятельной ответственностью юридического лица, недобросовестно использовали этот институт в противоправных целях для причинения вреда Российской Федерации, а взыскание причиненного вреда именно с физических лиц обусловлено действиями данных ответчиков, которые имели право давать обязательные для юридических лиц указания либо иным образом определять их действия. 2.2.

Согласно пункту 1 статьи 237 ГК Российской Федерации изъятие имущества путем обращения взыскания на него по обязательствам собственника производится на основании решения суда, если иной порядок обращения взыскания не предусмотрен законом или договором.

Данное законоположение, закрепляющее общее правило о судебном изъятии имущества у собственника, являющегося должником по обязательствам, и позволяющее оперативным способом восстановить нарушенные права кредитора по этим обязательствам, направлено на обеспечение баланса их интересов, достигаемого в том числе за счет гарантий, которые установлены процессуальным законодательством для сторон судебного разбирательства и позволяют последним на основе принципов равноправия и состязательности представлять доказательства, подтверждающие или же опровергающие необходимость применения названного способа защиты в конкретном деле исходя из его фактических обстоятельств. В свою очередь, действующее законодательство (пункт 3 статьи 340, пункт 1 статьи 349, статья 350, пункт 2 статьи 3501, пункт 2 статьи 1180 ГК Российской Федерации; часть 1 статьи 69, части 1, 3, 11 и 12 статьи 87 Федерального закона от 2 октября 2007 года № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» и др.) предусматривает в качестве правового последствия обращения взыскания на имущество его реализацию посредством продажи, допуская лишь в ограниченных случаях отступление от данного правила (например, в случае невозможности реализовать это имущество на публичных торгах или при наличии соглашения о судьбе этого имущества, достигнутого должником и взыскателем). Соответственно, оспариваемая норма пункта 1 статьи 237 ГК Российской Федерации, предполагающая реализацию имущества, на которое обращено взыскание, согласно установленным законодательством процедурам и требованиям, сама по себе не содержит неопределенности и не может расцениваться в качестве нарушающей конституционные права заявителя в аспекте, указанном в жалобе.

Установление же и оценка фактических обстоятельств конкретного дела, а также проверка правильности применения судами норм права с учетом данных обстоятельств к компетенции Конституционного Суда Российской Федерации, как она определена статьей 125 Конституции Российской Федерации и статьей 3 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», не относятся. Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 части первой статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», Конституционный Суд Российской Федерации определил : 1.

Отказать в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Д********а С****я Л*********а, поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», в соответствии с которыми жалоба в Конституционный Суд Российской Федерации признается допустимой. 2. определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит. Председатель Конституционного Суда Российской Федерации В.Д.Зорькин № 1499-О