Определение Конституционного Суда РФ от 29.10.2020 № 2592-О

по жалобе гражданина Р******а К*********а В***********а на нарушение его конституционных прав пунктом 3 части первой статьи 39, частями шестой и седьмой статьи 109, частью четвертой статьи 217 и частью первой статьи 219 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации город Санкт-Петербург 29 октября 2020 года Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д.Зорькина, судей К.В.Арановского, Н.С.Бондаря, Г.А.Гаджиева, Л.М.Жарковой, С.М.Казанцева, С.Д.Князева, А.Н.Кокотова, Л.О.Красавчиковой, С.П.Маврина, Н.В.Мельникова, Ю.Д.Рудкина, В.Г.Ярославцева, рассмотрев вопрос о возможности принятия жалобы гражданина К.В.Р******а к рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской Федерации, установил : 1.

Гражданин К.В.Р*****в оспаривает конституционность пункта 3 части первой статьи 39, частей шестой и седьмой статьи 109, части четвертой статьи 217 и части первой статьи 219 УПК Российской Федерации. По мнению заявителя, данные нормы не соответствуют статье 22 Конституции Российской Федерации, поскольку в системе правового регулирования позволяют продлевать срок содержания обвиняемого под стражей свыше предельного в случае возобновления следственных действий по инициативе следователя или руководителя следственного органа, без заявления обвиняемым ходатайства об этом в период ознакомления со всеми материалами уголовного дела. 2.

Конституционный Суд Российской Федерации, изучив представленные материалы, не находит оснований для принятия данной жалобы к рассмотрению. В силу статей 17 (часть 2), 21 (часть 1) и 22 (часть 1) Конституции Российской Федерации, принадлежащее каждому от рождения право на свободу и личную неприкосновенность, воплощая наиболее значимое социальное благо, предопределяет – исходя из признания государством достоинства личности – недопустимость произвольного вмешательства в сферу ее автономии и включает, в частности, право не подвергаться ограничениям, которые связаны с применением задержания, ареста, заключения под стражу или с лишением свободы во всех иных формах, без предусмотренных законом оснований и вне надлежащей процедуры, а также сверх установленных либо контролируемых сроков (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 13 июня 1996 года № 14-П, от 15 января 1999 года № 1-П, от 14 марта 2002 года № 6-П и от 22 марта 2005 года № 4-П; определения Конституционного Суда Российской Федерации от 23 июня 2000 года № 175-О, от 8 апреля 2004 года № 132-О и др.).

При этом конкретные границы контролируемых судом сроков содержания под стражей непосредственно Конституцией Российской Федерации не устанавливаются и не являются обязательным условием обеспечения права на свободу и личную неприкосновенность и его судебной защиты, а определяются законодателем с учетом их разумности, недопустимости возложения на подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления обременений на неопределенное или слишком долгое время и принимая во внимание требования эффективности реализации публичных функций и процессуальной экономии (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 16 июля 2015 года № 23-П).

Конкретизируя положения Конституции Российской Федерации применительно к такой мере пресечения, как заключение под стражу, Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации определяет единые для всего уголовного судопроизводства нормативные основания ее применения и подлежащие учету при ее избрании обстоятельства (статьи 97, 99, 100 и 108), устанавливает сроки содержания под стражей и порядок их продления в досудебном производстве (статья 109), а также закрепляет обязанность суда, прокурора, следователя, органа дознания и дознавателя немедленно освободить всякого незаконно задержанного, или лишенного свободы, или содержащегося под стражей свыше срока, предусмотренного данным Кодексом (часть вторая статьи 10).

По смыслу взаимосвязанных положений статьи 109 и части третьей статьи 217 данного Кодекса, регламентирующей процедуру ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела после производства по нему всех следственных действий, предельный срок пребывания обвиняемого под стражей на досудебной стадии может быть продлен в связи с необходимостью обеспечения ему достаточного времени для завершения ознакомления с материалами дела по окончании предварительного расследования, притом что для решения вопроса о таком продлении на данном этапе движения дела требуется установление судом с участием заинтересованных сторон правовых и фактических обстоятельств, подтверждающих наличие общих нормативных оснований для применения мер пресечения, предусмотренных статьями 97 и 99 данного Кодекса, а равно закрепленных в статьях 108 и 109 данного Кодекса специальных условий дальнейшего продления содержания под стражей как в пределах определенного законом максимального срока, так и с его превышением.

Регулируя порядок окончания предварительного следствия с обвинительным заключением, данный Кодекс предусматривает в частях первой и второй статьи 219 возможность в ходе ознакомления с материалами завершенного расследования дополнить материалы уголовного дела лишь в случае удовлетворения соответствующего ходатайства, заявленного одним из участников производства по делу (что не препятствует продолжению ознакомления с материалами дела другими участниками), а также содержит адресованное следователю требование по окончании производства дополнительных следственных действий уведомить об этом участников процесса и предоставить им возможность ознакомления с полученными материалами.

Приведенные нормы, как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, не предполагают произвольное дополнение материалов уголовного дела, ознакомление обвиняемого и его защитника с такими материалами в неполном объеме и не имеют предметом регулирования сроки содержания под стражей, основания и порядок их продления (определения от 16 июля 2009 года № 979-О-О, от 25 февраля 2013 года № 184-О, от 24 октября 2013 года № 1602-О, от 22 апреля 2014 года № 878- О, от 23 июня 2015 года № 1519-О и от 6 июня 2016 года № 1436-О).

Дополнительные же следственные действия, осуществляемые на этом этапе в период срока содержания обвиняемого под стражей, определенного судом сверх установленного законом предела, являются частью обеспечивающей разрешение ходатайства о дополнении материалов оконченного расследованием уголовного дела процедуры (определения от 18 июля 2019 года № 1840-О, от 27 сентября 2019 года № 2346-О и от 19 декабря 2019 года № 3330-О).

При этом в системе правового регулирования, в том числе в нормативной связи со статьями 61, 217 и 219 данного Кодекса, положения его статьи 109 предполагают, что при ознакомлении обвиняемого и его защитника с материалами оконченного расследованием уголовного дела продление срока содержания обвиняемого под стражей, превышающего предусмотренный для стадии предварительного расследования предельный срок содержания под стражей, допускается лишь при сохранении оснований и условий применения этой меры пресечения и на устанавливаемый судом разумный срок, определяемый с учетом необходимости обеспечения права обвиняемого на ознакомление по окончании предварительного расследования со всеми материалами уголовного дела как лично, так и с помощью защитника и права иметь достаточное время и возможность для подготовки к защите (часть третья и пункт 12 части четвертой статьи 47 данного Кодекса), существа заявленных участниками процесса ходатайств о дополнении материалов дела, времени, необходимого для их рассмотрения, разрешения и ознакомления с вновь приобщенными к делу материалами.

Не исключают названные нормы и возможность использовать предусмотренные законом средства компенсаторного характера в случае несоразмерно длительного содержания под стражей при обстоятельствах, связанных с осуществлением процедуры ознакомления с материалами оконченного расследованием уголовного дела (определение Конституционного Суда Российской Федерации от 6 июня 2016 года № 1436-О).

Таким образом, принимая во внимание ранее сформулированные Конституционным Судом Российской Федерации правовые позиции, нет оснований для вывода о том, что оспариваемые положения статей 109, 217 и 219 УПК Российской Федерации (а равно нормы статьи 39 данного Кодекса, наделяющей руководителя следственного органа полномочиями давать следователю определенные пунктом 3 ее части первой указания), применяемые в системе правового регулирования, содержат неопределенность, обусловливающую произвольное, не контролируемое судом и несоразмерное продление сроков содержания под стражей, а потому они не могут расцениваться как нарушающие права заявителя в обозначенном в его жалобе аспекте.

Установление же обстоятельств, которые могли бы свидетельствовать о нарушениях, касающихся проведения следователем в инициативном порядке следственных и иных процессуальных действий на этапе ознакомления К.В.Р******а и его защитника с материалами оконченного расследованием уголовного дела, к чему, по сути, сводятся доводы его жалобы, не относится к компетенции Конституционного Суда Российской Федерации, как она определена статьей 125 Конституции Российской Федерации и статьей 3 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации». Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», Конституционный Суд Российской Федерации определил : 1.

Признать жалобу гражданина Р******а К*********а В***********а не подлежащей дальнейшему рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской Федерации, поскольку для разрешения поставленного заявителем вопроса не требуется вынесения предусмотренного статьей 71 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» итогового решения в виде постановления. 2. определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит. Председатель Конституционного Суда Российской Федерации В.Д.Зорькин № 2592-О