Определение Конституционного Суда РФ от 30.05.2023 № 1106-О

об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина А******а А***я Д***********а на нарушение его конституционных прав частью первой статьи 201 Уголовного кодекса Российской Федерации и пунктом 4 части первой статьи 73 Уголовнопроцессуального кодекса Российской Федерации город Санкт-Петербург 30 мая 2023 года Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д.Зорькина, судей А.Ю.Бушева, Г.А.Гаджиева, Л.М.Жарковой, С.М.Казанцева, С.Д.Князева, А.Н.Кокотова, Л.О.Красавчиковой, С.П.Маврина, Н.В.Мельникова, рассмотрев вопрос о возможности принятия жалобы гражданина А.Д.А******а к рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской Федерации, установил : 1.

Гражданин А.Д.А*****в оспаривает конституционность части первой статьи 201 «Злоупотребление полномочиями» УК Российской Федерации и пункта 4 части первой статьи 73 «Обстоятельства, подлежащие доказыванию» УПК Российской Федерации. Приговором районного суда осужден за совершение преступления, предусмотренного частью первой статьи 201 УК Российской Федерации. По оценке суда, А.Д.А*****в, являясь генеральным директором открытого акционерного общества, использовал свои полномочия в коммерческой организации вопреки ее законным интересам в целях извлечения выгод и преимуществ для одних лиц и нанесения вреда другим лицам, что повлекло причинение существенного вреда правам и законным интересам граждан и организаций. Приговор оставлен без изменения вышестоящими судами.

Заместитель Председателя Верховного Суда Российской Федерации также согласился с оценкой последствий преступления, выразившихся в материальном ущербе в размере 38 998 251 рубля и прекращении – вследствие ограничения поставок газа – горячего водоснабжения более 20 тысяч жителей города и 5 муниципальных объектов социальной инфраструктуры.

По мнению А.Д.А******а, оспариваемые нормы не соответствуют статьям 1 (часть 1), 15, 18, 19 (части 1 и 2), 46 (части 1 и 2) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации в той мере, в какой они не отвечают требованиям формальной определенности и непротиворечивости правовых норм, позволяя в правоприменительной практике органам предварительного следствия и суду по делам о злоупотреблении полномочиями не устанавливать и не доказывать точный, выраженный в конкретной денежной сумме, размер причиненного имущественного вреда (ущерба) и признавать такой вред существенным в отсутствие точной денежной оценки. 2. Конституционный Суд Российской Федерации, изучив представленные материалы, не находит оснований для принятия данной жалобы к рассмотрению.

По смыслу статьи 54 Конституции Российской Федерации, конкретизирующей общепризнанный правовой принцип nullum crimen, nulla poena sine lege (нет преступления, нет наказания без указания на то в законе), во взаимосвязи с положениями части второй статьи 2, статей 3 и 8 УК Российской Федерации, частей первой и второй статьи 1, статей 24, 27 и 73 УПК Российской Федерации нормы уголовного закона служат материально-правовой предпосылкой для уголовно-процессуальной деятельности: подозрение или обвинение в совершении преступления должны основываться лишь на положениях уголовного закона, определяющего преступность деяния, его наказуемость и иные уголовноправовые последствия, закрепляющего все признаки состава преступления, наличие которых в деянии, будучи единственным основанием уголовной ответственности, подлежит установлению только в надлежащем, обязательном для суда, прокурора, руководителя следственного органа, следователя, дознавателя и иных участников уголовного судопроизводства процессуальном порядке (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 14 июля 2011 года № 16-П, от 19 ноября 2013 года № 24-П и от 8 ноября 2016 года № 22-П).

Как неоднократно отмечал Конституционный Суд Российской Федерации, законодатель, устанавливая преступность и наказуемость общественно опасных деяний, может в зависимости от существа охраняемых общественных отношений конструировать составы преступлений, учитывая степень их распространенности, значимость ценностей, на которые они посягают, и характер вреда – имущественного, организационного или иного, причиняемого охраняемому объекту.

Вместе с тем установление или изменение составов уголовных правонарушений и мер ответственности связано критериями пропорциональности и соразмерности ограничения прав и свобод граждан конституционно значимым целям, вытекающим из статьи 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, как и ее статьей 19 (часть 1), провозглашающей принцип равенства всех перед законом, из которого следует, что любое уголовное правонарушение и санкция за его совершение должны быть четко определены в законе так, чтобы исходя непосредственно из текста нормы (при необходимости – с помощью толкования, данного ей судами) каждый мог предвидеть правовые последствия своих действий или бездействия (постановления от 27 июня 2005 года № 7-П, от 10 февраля 2017 года № 2-П и др.). Требования, предъявляемые к качеству уголовного закона, не означают, что при формулировании его предписаний не могут использоваться оценочные или общепринятые понятия (категории), позволяющие учесть необходимость эффективного применения уголовно-правовых запретов к неограниченному числу конкретных правовых ситуаций (определения от 4 декабря 2003 года № 441-О, от 15 апреля 2008 года № 260-О-О, от 2 апреля 2009 года № 484-О-П, от 25 ноября 2010 года № 1561-О-О, от 21 апреля 2011 года № 572-О-О, от 5 марта 2013 года № 323-О, от 23 апреля 2015 года № 867-О, от 29 марта 2016 года № 624-О и др.).

Статья 201 УК Российской Федерации устанавливает уголовную ответственность за использование лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации, своих полномочий вопреки законным интересам этой организации и в целях извлечения выгод и преимуществ для себя или других лиц либо нанесения вреда другим лицам, если это деяние повлекло причинение существенного вреда правам и законным интересам граждан или организаций либо охраняемым законом интересам общества или государства (часть первая), и за то же деяние, повлекшее тяжкие последствия (часть вторая).

Эта норма, как ранее отмечал Конституционный Суд Российской Федерации, не содержит неопределенности, позволяющей произвольно устанавливать круг субъектов, подлежащих ответственности за указанные в ней действия, и предполагает установление и оценку полномочий лица в связи с совершенным деянием, причиненных им последствий и их социальной значимости (общественной опасности) (определение от 18 июля 2017 года № 1541-О). В свою очередь, Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации не содержит положений, допускающих постановление обвинительного приговора на основе предположений (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 21 октября 2008 года № 514-О-О, от 26 апреля 2016 года № 720-О, от 26 февраля 2021 года № 353-О и др.).

Согласно этому Кодексу подлежат доказыванию наряду с событием преступления характер и размер вреда, причиненного преступлением (пункты 1 и 4 части первой статьи 73). Соответствующие вопросы (доказано ли, что имело место деяние, в совершении которого обвиняется подсудимый, и что деяние совершил подсудимый; является ли это деяние преступлением и какими пунктом, частью, статьей Уголовного кодекса Российской Федерации оно предусмотрено) разрешаются судом в совещательной комнате при постановлении приговора (пункты 1–4 части первой статьи 299). А описание преступного деяния, включая последствия преступления, является обязательным элементом описательно-мотивировочной части обвинительного приговора (пункт 1 статьи 307).

Тем самым уголовно-процессуальный закон предусматривает обязанность органов публичного уголовного преследования точно установить ущерб от преступления, а также обязанность суда, постановляя обвинительный приговор, отразить в нем установленные в ходе рассмотрения уголовного дела характер и размер вреда, причиненного преступлением, приняв тем самым законное, обоснованное и мотивированное решение, обеспеченное гарантиями его признания и исполнения (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 11 февраля 2020 года № 297-О и от 21 июля 2022 года № 2068-О).

Понятие «существенный вред правам и законным интересам граждан или организаций либо охраняемым законом интересам общества или государства», как и всякое оценочное понятие, получает содержание в зависимости от фактических обстоятельств конкретного дела и при надлежащем толковании законодательных терминов в правоприменительной практике.

Соответствующие обстоятельства, как указал Конституционный Суд Российской Федерации, должны быть установлены и доказаны, что применительно к оценке существенности нарушения прав и законных интересов граждан или организаций, имеющих неимущественный характер, либо охраняемых законом интересов общества или государства предполагает выяснение и доказывание, в частности, какие именно право или законный интерес были нарушены, какова их социальная значимость и, следовательно, общественная опасность посягающего на них деяния – с мотивировкой вывода о наличии соответствующего признака. В случаях причинения именно материального ущерба недопустимо отказываться от выражения в стоимостном измерении это признака состава преступления.

Развитый денежный оборот обусловлен типичными и согласованными в реальных сделках, а потому приемлемыми ценами, где условно и приблизительно, но воплощены представления неопределенного числа субъектов о ценности и полезном значении не только объектов права, но и возможностей, которые дают лицу права на эти объекты (постановление от 24 мая 2021 года № 21- П). Поскольку же в статье 201 УК Российской Федерации причиняемый при злоупотреблении полномочиями вред не конкретизирован исключительно как имущественный ущерб, то такой вред может носить и иной характер (определения от 28 мая 2013 года № 710-О и от 29 марта 2016 года № 638-О).

Не придается иной смысл указанной статье и в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 июня 2021 года № 21 «О некоторых вопросах судебной практики по делам о преступлениях против интересов службы в коммерческих и иных организациях (статьи 201, 2011, 202, 203 Уголовного кодекса Российской Федерации)», которое обращает внимание судов на то, что обязательным признаком объективной стороны злоупотребления полномочиями является причинение существенного вреда правам и законным интересам граждан или организаций либо охраняемым законом интересам общества или государства (пункт 5); при разрешении вопроса о наличии последствий злоупотребления полномочиями в виде существенного вреда правам и законным интересам граждан или организаций применительно к статье 201 УК Российской Федерации необходимо учитывать, в частности, число потерпевших граждан, тяжесть причиненного им физического, морального или имущественного вреда, степень отрицательного влияния противоправного деяния на нормальную работу организации, характер и размер понесенного ею материального ущерба; вред, причиненный правам и законным интересам гражданина, может также признаваться существенным в зависимости от характера этих прав и интересов (в случаях, когда злоупотребление полномочиями повлекло нарушение его конституционных прав, и т.п.) (пункт 6). Дополнительно, как разъяснено в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре», выводы относительно квалификации преступлений по той или иной статье уголовного закона, ее части либо пункту должны быть мотивированы судом; признавая подсудимого виновным в совершении преступления по признакам, относящимся к оценочным категориям (например, существенный вред, наличие корыстной или иной личной заинтересованности), суд не должен ограничиваться ссылкой на соответствующий признак, а обязан привести в описательно-мотивировочной части приговора обстоятельства, послужившие основанием для вывода о наличии в содеянном указанного признака (абзац первый пункта 19).

Таким образом, часть первая статьи 201 УК Российской Федерации и пункт 4 части первой статьи 73 УПК Российской Федерации не предполагают осуждения за злоупотребление полномочиями без установления и оценки в надлежащем уголовно-процессуальном порядке признаков данного состава, включая причинение инкриминированным деянием общественно опасных последствий, их характера и размера, а потому не могут расцениваться как нарушающие права заявителя в указанном им аспекте. Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 части первой статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», Конституционный Суд Российской Федерации определил : 1.

Отказать в принятии к рассмотрению жалобы гражданина А******а А***я Д***********а, поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», в соответствии с которыми жалоба в Конституционный Суд Российской Федерации признается допустимой. 2. определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит. Председатель Конституционного Суда Российской Федерации В.Д.Зорькин № 1106-О