1. При наличии оснований и в порядке, которые предусмотрены частями первой и третьей статьи 182 настоящего Кодекса, производится личный обыск подозреваемого, обвиняемого в целях обнаружения и изъятия предметов и документов, могущих иметь значение для уголовного дела.
2. Личный обыск может быть произведен без соответствующего постановления при задержании лица или заключении его под стражу, а также при наличии достаточных оснований полагать, что лицо, находящееся в помещении или ином месте, в котором производится обыск, скрывает при себе предметы или документы, которые могут иметь значение для уголовного дела.
3. Личный обыск лица производится только лицом одного с ним пола и в присутствии понятых и специалистов того же пола, если они участвуют в данном следственном действии.
Как Верховный Суд и Конституционный Суд применяют статью 184 Уголовно-процессуального кодекса РФ
Согласно же статье 184 УПК Российской Федерации личный обыск может быть произведен без соответствующего постановления при задержании лица или заключении его под стражу, а также при наличии достаточных оснований полагать, что лицо, находящееся в помещении или ином месте, в котором производится обыск, скрывает при себе предметы или документы, которые могут иметь значение для уголовного дела (часть вторая); личный обыск лица производится только лицом одного с ним пола и в присутствии понятых и специалистов того же пола, если они участвуют в этом следственном действии (часть третья). […] Таким образом, оспариваемые заявительницей законоположения не могут расцениваться как нарушающие ее конституционные права и конституционные права ее несовершеннолетних детей, а потому данная жалоба, как не отвечающая критерию допустимости обращений в Конституционный Суд Российской Федерации, не может быть принята Конституционным Судом Российской Федерации к рассмотрению.
Настаивая на неконституционности части первой статьи 156, частей пятой и седьмой статьи 162, части пятой статьи 165, статей 171 и 175, частей первой и второй статьи 184 УПК Российской Федерации, А.А.К*****в приводит доводы о допущенных, по его мнению, нарушениях при возбуждении уголовного дела, производстве обыска в жилище, последующем продлении срока предварительного следствия, а также при получении конкретных доказательств по уголовному делу, – притом что эти доводы проверялись судами апелляционной и кассационной инстанций и не нашли своего подтверждения, – тем самым заявитель фактически предлагает Конституционному Суду Российской Федерации дать оценку конкретным решениям и действиям правоприменителей по его уголовному делу, что не относится к компетенции Конституционного Суда Российской Федерации, определенной статьей 125 Конституции Российской Федерации и статьей 3 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации».
Согласно пункту 6 части второй статьи 29 УПК Российской Федерации только суд, в том числе в ходе досудебного производства, правомочен принимать решения о производстве личного обыска, за исключением случаев, предусмотренных статьей 93 данного Кодекса, которая, в свою очередь, закрепляет, что подозреваемый может быть подвергнут личному обыску в порядке, установленном статьей 184 данного Кодекса.
Согласно пункту 6 части второй статьи 29 УПК Российской Федерации только суд, в том числе в ходе досудебного производства, правомочен принимать решения о производстве личного обыска, за исключением случаев, предусмотренных статьей 93 данного Кодекса, которая, в свою очередь, закрепляет, что подозреваемый может быть подвергнут личному обыску в порядке, установленном статьей 184 данного Кодекса. […] Таким образом, оспариваемые заявителем законоположения неопределенности не содержат и не могут расцениваться как нарушающие его права в указанном в его жалобе аспекте.
Судебно-медицинская экспертиза в нарушение требований ст.ст. 184, 185 УПК РСФСР была назначена 16 декабря 1998 г., т. е. до возбуждения уголовного дела, при этом Корогодины не знакомились с постановлением о ее назначении, им не разъяснялось право отвода эксперта.
Назначение судебной экспертизы до возбуждения уголовного дела, без ознакомления обвиняемых с постановлением и без разъяснения права отвода эксперта, является существенным нарушением закона, влекущим недопустимость заключения.