Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 17.11.2020 № 44-КГ20-11-К7

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ №44-КГ20-11-К7 № 13-2387/2019 определение г. Москва 17 ноября 2020 г. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации в составе председательствующего Асташова СВ., судей Горшкова ВВ. и Марьина А.Н. рассмотрела в открытом судебном заседании дело по заявлению Н*******й Т*****ы И******ы о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда по иску Н*******й Т*****ы И******ы к М*******о Д*****ю В***********у и Н******у Е*****ю П*******у о признании сделки недействительной и применении последствий её недействительности по кассационной жалобе Н*******й Т*****ы И******ы на определение Дзержинского районного суда г. Перми от 24 декабря 2019 г. и определение Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 17 апреля 2020 г.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Асташова СВ., Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации установила : Н******а Т.И. обратилась в суд с заявлением о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда от 1 октября 2019 г., которым удовлетворён её иск к М*******о Д.В. и Н******у Е.П. о признании договора купли-продажи нежилого помещения недействительным и применении последствий его недействительности. В добровольном порядке решение третейского суда ответчиками не исполнено. Определением Дзержинского районного суда г. Перми от 24 декабря 2019 г., оставленным без изменения определением Седьмого кассационного 2 суда общей юрисдикции от 17 апреля 2020 г., в удовлетворении заявления отказано. В кассационной жалобе Н*******й Т.И. ставится вопрос об отмене указанных судебных постановлений, как незаконных.

Определением судьи Верховного Суда Российской Федерации Романовского СВ. от 20 октября 2020 г. кассационная жалоба с делом передана для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации.

Проверив материалы дела, обсудив доводы, изложенные в кассационной жалобе, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации не находит оснований для её удовлетворения. В соответствии со статьёй 390 14 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для отмены или изменения судебной коллегией Верховного Суда Российской Федерации судебных постановлений в кассационном порядке являются существенные нарушения норм материального права и (или) норм процессуального права, которые повлияли на исход дела и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов.

Таким образом, кассационный порядок пересмотра судебных постановлений предназначен для устранения существенных (фундаментальных) нарушений, о чём неоднократно указывалось как Конституционным Судом Российской Федерации, так и Европейским Судом по правам человека. По настоящему делу таких нарушений с учётом доводов кассационной жалобы не установлено. Частью 1 статьи 22 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации установлено, что споры, возникающие из гражданско-правовых отношений, могут быть переданы сторонами на рассмотрение третейского суда при наличии между сторонами спора действующего арбитражного соглашения, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Согласно части 10 статьи 7 Федерального закона от 29 декабря 2015 г. № 382-ФЗ «Об арбитраже (третейском разбирательстве) в Российской Федерации» (далее - Закон об арбитраже) при перемене лица в обязательстве, в отношении которого заключено арбитражное соглашение, арбитражное соглашение действует в отношении как первоначального, так и нового кредитора, а также как первоначального, так и нового должника. В пункте 25 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10 декабря 2019 № 53 «О выполнении судами Российской Федерации функций содействия и контроля в отношении третейского разбирательства, международного коммерческого арбитража» разъяснено, что в силу части 10 статьи 7 Закона об арбитраже и пункта 11 статьи 7 Закона о международном коммерческом арбитраже арбитражное соглашение, заключённое правопредшественником, распространяет своё действие на всех его правопреемников в случае как универсального правопреемства (наследование, реорганизация юридического лица), так и сингулярного правопреемства (любые формы перемены лиц в обязательстве).

Однако в силу пункта 4 части 2 статьи 22* Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не могут быть переданы на рассмотрение третейского суда споры, возникающие из наследственных отношений. По настоящему делу третейским судом рассмотрены требования Н*******й Т.И. о признании недействительным договора купли-продажи, заключённого 1 июня 2018 г., между её супругом Н*******м Е.П. и М*******о В.А., по которому Н*****н Е.П. продал М*******о В А. двухэтажное панельное здание административно-бытового корпуса общей площадью 1173 кв.м и одноэтажное панельное здание цеха металлоконструкций с антресольным этажом площадью 12 911,8 кв.м, расположенные по адресу: . По утверждению Н*******й Т.И., названное имущество является совместной собственностью супругов, на отчуждение которого она согласия не давала. М*******о В.А. умер 4 июля 2019 г.

Основанием для рассмотрения дела третейским судом послужило арбитражное соглашение, заключённое 19 сентября 2018 г. между Н*******й Т.И., Н*******м Е.П. и сыном М*******о В.А. - М*******о Д.В. В соответствии с названным соглашением все споры, разногласия и требования, которые возникли или могут возникнуть в связи с договором купли-продажи от 1 июня 2018 г., подлежат рассмотрению третейским судом, образованным сторонами для разрешения данного спора (аё пос), - третейским судьёй Нигматуллиным Фидарисом Наиловичем в соответствии с Типовыми Правилами арбитража для разрешения разовых споров, размещённых на сайте \у\\^.аёпосрегт.т, на основе письменных материалов, предоставленных сторонами, без проведения устных слушаний и вызова сторон в [адрес скрыт].

Арбитражным решением названного третейского суда от 1 октября 2019 г. договор купли-продажи нежилого помещения от 1 июня 2018 г. признан недействительным, на М*******о Д.В. возложена обязанность возвратить его в собственность Н******а Е.П., с которого в пользу М*******о Д.В. взысканы уплаченные при покупке денежные средства в размере 8 050 000 руб.

Однако помимо разрешения спора о недействительности договора купли-продажи недвижимого имущества и применений последствий его недействительности, третейский суд фактически разрешил и вопрос о наследовании. Так, в отсутствие каких-либо иных данных о наследовании имущества М*******о В.А. третейский суд, сославшись на положения статей 1113 и 1152 Гражданского кодекса Российской Федерации и на письменные пояснения М*******о Д.В. как на доказательство факта принятия им наследства, признал установленным, что М*******о Д.В. является наследником М*******о В.А., принявшим наследство, имеющим право единолично выступать на стороне ответчика по требованию о возврате приобретённого наследодателем имущества, а также имеющим право на получение денежных средств, уплаченных наследодателем за это имущество.

При этом решение о судьбе наследственного имущества принято третейским судом без выяснения вопросов о наличии либо отсутствии завещания М*******о В.А., а также о наличии либо отсутствии других наследников, имеющих право на это имущество, либо лиц, имеющих право на обязательную долю в наследстве, равно как и сведений о регистрации права М*******о Д.В. на недвижимое наследственное имущество и т.п. Между тем данное решение третейского суда в случае выдачи исполнительного листа будет являться основанием для регистрации права собственности Н******а Е.П. на недвижимое имущество, входящее с момента смерти М*******о В.А. в состав наследства.

При таких обстоятельствах суды первой и кассационной инстанций пришли к правильному выводу о том, что третейский суд в данном случае разрешил спор, вытекающий не только из договора купли-продажи, но и из наследственных отношений. В соответствии с частью 4 статьи 426 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд отказывает в выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда, если установит, что спор, рассмотренный третейским судом, в соответствии с федеральным законом не может быть предметом третейского разбирательства (пункт 1). В пункте 43 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10 декабря 2019 г. № 53 «О выполнении судами Российской Федерации функций содействия и контроля в отношении третейского разбирательства, международного коммерческого арбитража» разъяснено, что основания для отмены решения третейского суда или отказа в выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда, установленные пунктом 1 части 4 статьи 426 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации применяются судом независимо от наличия заявления о них соответствующей стороны (абзац третий). С учётом изложенного оснований не согласиться с выводами судов первой и кассационной инстанций об отказе в выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение указанного выше решения третейского суда не имеется. Каких-либо существенных нарушений судами норм материального или процессуального права по доводам кассационной жалобы и материалам дела не усматривается.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 390 , 390 , 390 16 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации определила: определение Дзержинского районного суда г. Перми от 24 декабря 2019 г. и определение Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 17 апреля 2020 г. оставить без изменения, кассационную жалобу Н*******й Т*****ы И******ы - без удовлетворения. Председательствующ: Судьи