Определение Конституционного Суда РФ от 25.10.2018 № 2647-О

об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки П*****й Л****и А********ы на нарушение ее конституционных прав частью четвертой статьи 1 и частью четвертой статьи 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации город Санкт-Петербург 25 октября 2018 года Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д.Зорькина, судей К.В.Арановского, А.И.Бойцова, Н.С.Бондаря, Г.А.Гаджиева, Ю.М.Данилова, Л.М.Жарковой, С.М.Казанцева, С.Д.Князева, А.Н.Кокотова, Л.О.Красавчиковой, С.П.Маврина, Н.В.Мельникова, О.С.Хохряковой, В.Г.Ярославцева, рассмотрев вопрос о возможности принятия жалобы гражданки Л.А.П*****й к рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской Федерации, установил :

1. В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации гражданка Л.А.П****а оспаривает конституционность части четвертой статьи 1 «Законодательство о гражданском судопроизводстве» и части четвертой статьи 61 «Основания для освобождения от доказывания» ГПК Российской Федерации. Как следует из представленных материалов, решением суда общей юрисдикции, оставленным без изменения определением суда апелляционной инстанции, были частично удовлетворены исковые требования военного прокурора к Л.А.П*****й о возмещении материального ущерба, причиненного преступлением.

При этом суды указали, в частности, на то, что факт совершения преступления Л.А.П*****й подтвержден постановлением суда общей юрисдикции, которым уголовное преследование в отношении заявительницы по ее ходатайству было прекращено по нереабилитирующему основанию – вследствие истечения срока давности уголовного преследования. В передаче кассационной жалобы на указанные судебные постановления для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции отказано. Верховный Суд Российской Федерации возвратил кассационную жалобу без рассмотрения по существу.

По мнению заявительницы, часть четвертая статьи 1 и часть четвертая статьи 61 ГПК Российской Федерации не соответствуют статьям 15, 19, 45, 49 и 55 Конституции Российской Федерации в той мере, в какой они допускают при рассмотрении искового заявления заинтересованного лица в порядке гражданского судопроизводства о возмещении ущерба, причиненного преступлением, применение нормы, регулирующей сходные отношения (аналогия закона), в случаях, когда в основу решения суда положено в качестве единственного доказательства постановление суда о прекращении уголовного дела в связи с истечением срока давности уголовного преследования по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом. 2. Конституционный Суд Российской Федерации, изучив представленные материалы, не находит оснований для принятия данной жалобы к рассмотрению.

Применение аналогии закона обусловлено необходимостью восполнения пробелов в правовом регулировании тех или иных отношений. Закрепление подобного права в части четвертой статьи 1 ГПК Российской Федерации вытекает из принципа самостоятельности судебной власти и является одним из проявлений дискреционных полномочий суда, необходимых для осуществления правосудия, поскольку невозможность применения норм права по аналогии при наличии неурегулированных отношений привела бы к невозможности защиты прав граждан и, в конечном итоге, к ограничению их конституционных прав, а потому норма части четвертой статьи 1 ГПК Российской Федерации не может расцениваться как нарушающая конституционные права заявительницы.

Действующее законодательство не связывает наступление ответственности за причинение имущественного вреда исключительно с привлечением его причинителя к уголовно-правовой или административноправовой ответственности. Конституционным Судом Российской Федерации в решениях неоднократно подчеркивалось, что обязанность возместить причиненный вред как мера гражданско-правовой ответственности применяется к причинителю вреда при наличии состава правонарушения, включающего, как правило, наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступлением вреда, а также его вину (постановления от 15 июля 2009 года № 13-П, от 7 апреля 2015 года № 7-П и от 8 декабря 2017 года № 39-П).

Вместе с тем Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 8 ноября 2016 года № 22-П отметил, что при рассмотрении в порядке гражданского судопроизводства иска о возмещении ущерба, причиненного подвергавшимся уголовному преследованию лицом, данные предварительного расследования, включая сведения об установленных органом предварительного расследования фактических обстоятельствах совершенного деяния, содержащиеся в решении о прекращении в отношении этого лица уголовного дела на стадии досудебного производства в связи с истечением сроков давности уголовного преследования, могут в силу части первой статьи 67 и части первой статьи 71 ГПК Российской Федерации быть приняты судом в качестве письменных доказательств, которые – наряду с другими имеющимися в деле доказательствами – он обязан оценивать по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании.

Указанная правовая позиция применима и к вопросам взыскания материального ущерба с лица, в отношении которого уголовное дело или уголовное преследование было прекращено на основании судебного постановления по нереабилитирующему основанию (в том числе в связи с истечением срока давности уголовного преследования). Статья 61 ГПК Российской Федерации устанавливает, что для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого вынесен приговор суда по уголовному делу, вступивший в законную силу приговор является обязательным применительно к вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом (часть четвертая).

Это не препятствует суду, рассматривающему дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, принять в качестве письменного доказательства постановление о прекращении в отношении него уголовного дела и оценить его наряду с другими доказательствами. Следовательно, часть четвертая статьи 61 ГПК Российской Федерации с учетом приведенных правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации, как направленная на обеспечение в условиях действия принципа состязательности законности выносимых судом постановлений, также не может расцениваться как нарушающая конституционные права заявительницы в обозначенном в жалобе аспекте.

Установление же оснований для применения оспариваемых Л.А.П*****й законоположений, как и оценка правильности выбора норм права, подлежащих применению в конкретном деле, и возможности применения их по аналогии связаны с исследованием фактических обстоятельств дела с участием заявительницы, являются прерогативой соответствующих судов общей юрисдикции и не входят в компетенцию Конституционного Суда Российской Федерации, как она определена в статье 125 Конституции Российской Федерации и статье 3 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации». Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», Конституционный Суд Российской Федерации определил : 1.

Отказать в принятии к рассмотрению жалобы гражданки П*****й Л****и А********ы, поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», в соответствии с которыми жалоба в Конституционный Суд Российской Федерации признается допустимой. 2. определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит. Председатель Конституционного Суда Российской Федерации В.Д.Зорькин № 2647-О