1. Производство о применении принудительных мер медицинского характера, указанных в пунктах "б" - "г" части первой статьи 99 Уголовного кодекса Российской Федерации , осуществляется в отношении лица, совершившего запрещенное уголовным законом деяние в состоянии невменяемости, или лица, у которого после совершения преступления наступило психическое расстройство, делающее невозможным назначение наказания или его исполнение.
2. Принудительные меры медицинского характера назначаются в случае, когда психическое расстройство лица связано с опасностью для него или других лиц либо возможностью причинения им иного существенного вреда.
3. Производство о применении принудительных мер медицинского характера осуществляется в порядке, установленном настоящим Кодексом, с изъятиями, предусмотренными настоящей главой.
(О несоответствии Конституции Российской Федерации части третьей - Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 20.11.2007 № 13-П )
4. Требования настоящей главы не распространяются на лиц, указанных в части второй статьи 99 Уголовного кодекса Российской Федерации и нуждающихся в лечении психических расстройств, не исключающих вменяемости. В этом случае принудительные меры медицинского характера применяются при постановлении приговора и исполняются в порядке, установленном Уголовно-исполнительным кодексом Российской Федерации .(В редакции Федерального закона от 08.12.2003 № 161-ФЗ )
Как Верховный Суд и Конституционный Суд применяют статью 433 Уголовно-процессуального кодекса РФ
Конституционность положений статей 56 и 433 УПК Российской Федерации уже оспаривалась К. в аналогичном аспекте в его предшествующей жалобе, по результатам изучения которой Конституционный Суд Российской Федерации вынес определение от 27 декабря 2023 года № 3316-О об отказе в ее принятии к рассмотрению, в том числе поскольку заявителем не было представлено документальное подтверждение факта применения судом оспариваемых законоположений обозначенным им образом, т.е. что суд на основании этих норм разрешал вопрос о возможности его реабилитации с учетом правомерности определения (изменения) его процессуального статуса в рамках производства по конкретному уголовному делу.
Однако, вопреки данным требованиям, К. не представлено документальное подтверждение факта применения судом оспариваемых положений статей 56 и 433 УПК Российской Федерации обозначенным им образом, т.е. того, что он ставил, а суд специальным образом в установленной юрисдикционной процедуре на основании этих норм разрешал вопрос о возможности его реабилитации с учетом правомерности определения (изменения) его процессуального статуса в рамках производства по конкретному уголовному делу, равно как не подтверждают приложенные к жалобе материалы и факта исчерпания заявителем внутригосударственных средств судебной защиты.
Таким образом, часть вторая статьи 133 и статья 433 УПК Российской Федерации не могут расцениваться как нарушающие права заявителя в указанном им аспекте.