Определение Конституционного Суда РФ от 21.12.2011 № 1775-О-О

определение КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ по жалобе Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации на нарушение конституционных прав гражданина Ш****а А********а О*******а пунктом 4 части первой статьи 24 и частью пятой статьи 213 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации город Санкт-Петербург 21 декабря 2011 года Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д.Зорькина, судей К.В.Арановского, А.И.Бойцова, Н.С.Бондаря, Г.А.Гаджиева, Ю.М.Данилова, Л.М.Жарковой, Г.А.Жилина, С.М.Казанцева, М.И.Клеандрова, С.Д.Князева, А.Н.Кокотова, Л.О.Красавчиковой, Н.В.Мельникова, Ю.Д.Рудкина, В.Г.Ярославцева, рассмотрев вопрос о возможности принятия жалобы Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации к рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской Федерации, установил :

1. В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации на нарушение конституционных прав гражданина А.О.Ш****а Уполномоченный по правам человека в Российской Федерации оспаривает конституционность пункта 4 части первой статьи 24 и части пятой статьи 213 УПК Российской Федерации.

Как следует из представленных материалов, приговором Краснодарского краевого суда от 21 августа 2007 года, постановленным на основании вердикта коллегии присяжных заседателей и оставленным без изменения определением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 19 августа 2008 года, А.О.Ш***р признан виновным в совершении преступления, предусмотренного частью третьей статьи 33 и пунктами «ж», «з» части второй статьи 105 УК Российской Федерации, а именно в организации убийства, совершенного группой лиц по предварительному сговору из корыстных побуждений, и осужден к лишению свободы на срок 14 лет с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима. В ходе предварительного расследования в отношении граждан К., М. и Т. – предполагаемых пособника и исполнителей преступления уголовное преследование было прекращено на основании пункта 4 части первой статьи 24 и части пятой статьи 213 УПК Российской Федерации в связи с их смертью.

Однако сведения об этих лицах, явившихся пособником и исполнителями убийства, за организацию которого осужден А.О.Ш***р, в приговоре не приведены. По мнению Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации, оспариваемые нормы противоречат статьям 46 (часть 1) и 49 (часть 1) Конституции Российской Федерации, поскольку препятствуют судебной защите от вменения признака соучастия как элемента уголовного обвинения в случае прекращения уголовного преследования в отношении соучастника в связи с его смертью. 2.

Из статьи 54 (часть 2) Конституции Российской Федерации, конкретизирующей общепризнанный правовой принцип nullum crimen, nulla poena sine lege (нет преступления, нет наказания без указания на то в законе), во взаимосвязи с ее статьей 49, закрепляющей принцип презумпции невиновности, следует, что подозрение или обвинение в совершении преступления могут основываться лишь на положениях уголовного закона, определяющего преступность деяния, его наказуемость и иные уголовноправовые последствия, закрепляющего все признаки состава преступления, наличие которых в деянии, будучи единственным основанием уголовной ответственности, должно устанавливаться только в надлежащем, обязательном для суда, прокурора, следователя, дознавателя и иных участников уголовного судопроизводства процессуальном порядке (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 14 июля 2011 года № 16-П).

Согласно Уголовному кодексу Российской Федерации лицо подлежит уголовной ответственности лишь за те общественно опасные действия (бездействие) и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина (часть первая статьи 5), в том числе применительно к соучастию в преступлении, которым признается умышленное совместное участие двух или более лиц в совершении умышленного преступления (часть первая статьи 32); соучастниками же преступления наряду с исполнителем признаются организатор, подстрекатель и пособник (статья 33), а их ответственность определяется характером и степенью фактического участия каждого из них в совершении преступления (статья 34). Следовательно, если противоправность того или иного деяния или его совершение конкретным лицом, в том числе в соучастии, не установлены и не доказаны в соответствующих уголовно-процессуальных процедурах, все сомнения должны толковаться в пользу данного лица, которое в этом случае не подлежит уголовной ответственности, а его деяние не может быть квалифицировано как совершенное в соучастии. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации предусматривает, что уголовное дело не может быть возбуждено, а возбужденное уголовное дело подлежит прекращению в связи со смертью подозреваемого или обвиняемого, за исключением случаев, когда производство по уголовному делу необходимо для реабилитации умершего (пункт 4 части первой статьи 24); при этом если основания прекращения уголовного преследования относятся не ко всем подозреваемым или обвиняемым по уголовному делу, то следователь в соответствии со статьей 27 данного Кодекса выносит постановление о прекращении уголовного преследования в отношении конкретного лица, а производство по уголовному делу продолжается (часть пятая статьи 213).

Приведенные законоположения не определяют материально-правовые основания уголовного преследования за совершение преступления в соучастии или его прекращения. Не содержат они и каких-либо исключений, касающихся основания уголовной ответственности (статья 8 УК Российской Федерации), или же отступлений от правил установления обстоятельств, подлежащих доказыванию, собирания, проверки и оценки доказательств (статьи 73, 85–88 УПК Российской Федерации). Оспариваемые нормы не освобождают органы предварительного расследования и суд от обязанности обеспечить лицу, в отношении которого осуществляется уголовное преследование, вытекающую из статьи 46 Конституции Российской Федерации возможность реализации его процессуальных прав в соответствующих судебных процедурах, исправления ошибок, допущенных на всех стадиях уголовного процесса.

Не препятствуют они и осуществлению права обвиняемого на защиту от обвинения, включая обвинение в совершении преступления в соучастии с иными лицами, которые не были привлечены к участию в судебном разбирательстве, поскольку уголовное преследования в отношении них было прекращено в ходе предварительного расследования в связи с их смертью. Суд же обязан, рассмотрев уголовное дело по существу и оценив все собранные доказательства и доводы сторон, вынести законное, обоснованное и мотивированное решение. Таким образом, пункт 4 части первой статьи 24 и часть пятая статьи 213 УПК Российской Федерации конституционные права А.О.Ш****а, на защиту которых направлена жалоба Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации, не нарушают.

Исходя из изложенного и руководствуясь статьей 36, пунктом 2 части первой статьи 43, частью четвертой статьи 71 и частью первой статьи 79 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», Конституционный Суд Российской Федерации определил : 1. Признать жалобу Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации не подлежащей дальнейшему рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской Федерации, поскольку для разрешения поставленного в ней вопроса не требуется вынесение предусмотренного статьей 71 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» итогового решения в виде постановления. 2. определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит. Председатель Конституционного Суда Российской Федерации В.Д.Зорькин № 1775-О-О